Созависимость как интраперсональный феномен. Часть 2

Реальное столкновение между разными культурами – идет ли речь о группах или отдельных людях – создает сообщество взаимозависимости. Если мы уважаем людей как создателей культуры, то мы должны либо классифицировать или упорядочить их миры в целом либо отказать им в уважении, отстранив их от себя. Но в то же время мы можем не соглашаться с каким то из аспектов их моральных, этических или оценочных практик, при этом не отвергая их жизненные миры как таковые и не проявляя неуважения к ним (С. Бенхабиб). Мы должны признать, что не только другой – другой для меня, но и я – другой для него.

Так, нормативные и идеальные представления о нравственном очень сильно различаются в России и США (В. А. Лефевр). Если для россиянина типично дизъюнктивное сознание – легкое использование дурного средства для достижения высокой цели, то американское сознание конъюнктивно: если средство не может быть честным, значит, не хороша и сама цель.

Другим культурным разграничителем является половой диморфизм. Л. Кольберг считал главным основанием морали справедливость, основанную на честности и правах людей. Позднее было показано, что это традиционно мужские ценности, а женщинам более свойственна ценность заботы, ориентированной на потребности других и требующей отказа от собственных притязаний, – жертвенности.

С. К. Нартова Бочавер, изучая соотношение мотивов и ценностей альтруизма и достижения в сознании и поведении старших школьников, выяснила, что в субъективном семантическом пространстве девочек образы «филантроп» и «преуспевающий» резко разведены (это два разных человека), а у мальчиков, напротив, чаще интегрированы. Таким образом, и на ментальном, и на поведенческом уровнях для мальчиков альтруистическое и эгоистическое усиливают друг друга, а девочки обладают достаточно сегментизированными субличностями, одна из которых обязательно главенствует над другой: «либо–либо». Ставя перед собой прагматические цели, девочка внутренне как бы отказывается от альтруистического поведения, и, наоборот, ориентируясь на любовь к людям, заранее готовит себя к жертвам.

Социально этический человек не вправе позволить своей жизни, за которую он ответствен перед собою и другими, идти просто своим «жизненным путем» (Г. Риккерт). Скорее, наоборот, он должен чувствовать себя обязанным вмешаться в живое, чтобы в нем оказались значение и смысл. Обретение людьми свободы может сделать их безразличными: какое мне дело до общих интересов, если они не позволяют мне реализовывать мои собственные? Утрата обществом моральных ориентиров ведет к тому, что традиционные цели, еще недавно признававшиеся, безусловно, возвышенными, лишаются жизненно важного смысла и значения. Подлинный смысл понятий свобода и несвобода – возможность или невозможность проявлений нашей активности здесь и сейчас. Любые совместные действия с другими подразумевают ограничение моей свободы заниматься своими делами и достигать своих целей. Однако увлечение свободой как таковой – это путь к вседозволенности, проявлениями которой мы связаны так же, как и последствиями любых своих действий, причем вседозволенность всегда имеет негативные последствия.

Созависимость как жизнь